“Совесть”

(Отрывок из романа «Новые кроманьонцы»)

Действующие лица:

Сергей Майоров – студент 4-го курса медицинского  института.

Юля Пахомова – студентка мединститута (1-ый курс) – подруга Сергея.

Валентина Егорова – школьная подруга Сергея.

Приближался судебный процесс и защитник, Юрий Васильевич Казан­цев, начал готовить Сергея к суду. Он считал очень важным психологическую подготовку подзащитного, его умение произвести на судью и присяжных благоприятное впечатление. Поэтому он тщательно прорабатывал с Сергеем каждый довод обвинения, помогая найти наиболее убедительные ответы на возможные вопросы судей.

— Ты пойми, — говорил он, — Одно и то же событие можно трактовать по-разному и от этого будет зависеть приговор. Существует такая притча.

В одном монастыре монахи, вконец измученные бесконечными молит­вами, обратились в Высочайший Синод с просьбой разрешить им курить во время молитвы. Мол, так много молимся, что и покурить некогда! На что Вы­сочайший Синод рассердился и назвал их богоотступниками.

В другом монастыре такие же монахи оказались похитрее, и обратились в Высочайший Синод с просьбой разрешить им молиться во время курения, дабы ещё больше времени посвящать общению с богом. На что Высочайший Синод милостиво согласился и поставил их в пример монахам других мона­стырей.

Мы с тобой должны оказаться такими же умными, как монахи второго монастыря. Ты должен вести себя так, чтобы судья и присяжные прониклись к тебе уважением, а для этого, прежде всего, ты не должен напоминать поби­тую собаку. Каяться можно, но с достоинством. Надо взять на себя как можно меньше вины. Показать, что у тебя не было иного выхода. Что твои действия продиктованы жаждой справедливости, желанием наказать преступника, ко­торый ушёл от законного возмездия. Ведь так оно и было!

—     Конечно, — согласился Сергей.

—    Поэтому, прежде всего, предстань перед судом как человек высоконрав­ственный, полный благородного негодования. Правда, у прокурора есть ве­ские аргументы против тебя. Ты был женат на Вале, а жил с Юлей. То, что ты оформил развод — это хорошо, но вот, если бы до суда тебе удалось узаконить свои отношения с Юлей, вот это был бы сюрприз! Как ты на это смотришь?

—    Я-то положительно, только вот Юля, захочет ли? Ведь ещё ничего не ясно, осудят меня или нет, и на сколько? Теперь всё изменилось. Я уже не сту­дент медицинского института и никаких перспектив у меня нет. Зачем же ей связывать свою жизнь с преступником?.. Был Сергей, да весь вышел!

—     А ты позвони ей и спроси.

—    Нет… не стану я ей навязываться. Ещё подумает, что я испугался тюрьмы и хватаюсь за неё как утопающий за соломинку.

—     Ну, тогда я сам с ней поговорю. Ты не возражаешь?

Сергей пожал плечами.

—     Она знает о твоём разводе с Валей?

—     Ещё нет.

—     Понятно. Решил оборвать все концы. И с Валей и с Юлей.

—    В моём положении это наилучший выход. Сейчас я могу вызывать у них только жалость. А я не люблю, когда меня жалеют, и не хочу принимать по­мощь от Юли. Не хочу быть у неё в долгу.

—    Ах, какие мы гордые! Видели? В твоём положении нельзя пренебрегать ничьей помощью.

—    От вас я помощь приму. У вас профессия такая — защищать преступни­ков.

—     А ты действительно считаешь себя преступником?

—    Не знаю. У меня в голове всё перепуталось. То я борец за справедли­вость, то преступник. Наверно преступник, раз меня сюда посадили.

—     Ты думаешь, сажают только преступников?

—     Конечно.

—   Святая наивность! К сожалению, справедливость не всегда торжествует на этом свете. Это только в сказках добро всегда побеждает зло. А в жизни случается и наоборот. Конечно, процент судебных ошибок сравнительно не­велик, но всё же они есть. И преступнику иногда удаётся уйти от наказания, а невиновный бывает наказан.

Ну, хорошо. Давай поставим вопрос поиному. Тебя будет мучить совесть, если тебя не осудят? То есть, оправдают.

—     Нет, — твёрдо ответил Сергей.

—     Значит, ты не считаешь себя виноватым?

—    Считаю, но то, что я пережил, то, что я перенёс здесь — это уже наказание. Больнее уже не будет. Тюрьмы я больше не боюсь. Перегорел. Устал бояться. Устал ждать.

—     Значит, совесть тебя всё же мучила? Ты раскаялся в содеянном?

—   …Нет, не раскаялся. Сперва меня потрясла смерть Анатолия, но потом я пришёл к выводу, что он погиб не из-за меня. Всё его поведение до и после преступления привело его к гибели. Если бы всё начать сначала, я сделал бы то же самое. И не тюрьма меня страшит. Плохо, что я лишился будущего. Потерял в один миг всё, чего достиг в жизни: институт, любимую профессию и любимую девуш­ку. Без Юли жизнь пуста и не интересна. А совесть тут ни причём. Совесть меня мучила, когда я женился на Вале, а пришёл снова к Юле. Вот тогда я понял, что такое угрызения совести, хотя до сих пор не понимаю, что такое совесть в физиологическом смысле и почему она мучает человека?

—    А, по-моему, совесть — это наш внутренний моральный сторож, — заявил Юрий Васильевич. — Никакой физиологии тут нет. Просто человек в течение жизни усваивает определённые моральные правила и нормы поведения. А за­тем, вольно или невольно, постоянно сверяет свои поступки с этими нормами. И если он видит, что нарушает их, в нём рождается не то чтобы страх, хотя и это бывает, а осуждающий его внутренний голос. Он мысленно ставит себя на место того человека, которому причинил зло, и видит, что это зло теперь обра­щено к нему. И это пробуждает в нём раскаяние. Поэтому, чтобы твоя совесть тебя не мучила, поступай с людьми так, как хотел бы, чтобы они поступали с тобой.

Не всё можно оградить законами и не всех они могут защитить. Ино­гда, чтобы подвести преступника под закон, приходится доставлять немало неприятностей его жертве, начиная от унизительных медицинских осмотров и анализов, экспертиз и допросов, и, кончая следственными экспериментами, в которых пострадавший ещё раз переживает случившееся с ним несчастье. И, подчас, не ясно кто страдает больше, наглый преступник, пытающийся все­ми правдами и неправдами уйти от наказания, или его жертва, добивающая­ся справедливости. Вот почему люди часто не хотят обращаться к судебным органам, а предпочитают мстить сами, как умеют. А правосудие потом судит их за то, что они защищали свою честь и достоинство. В этом несовершен­ство нашего правосудия! Мы пытаемся втиснуть человеческие чувства, эмо­ции, душевный порыв в прокрустово ложе придуманных нами же законов. Мы обращаемся с человеком как с роботом, который должен был действовать по заданной программе, а он вдруг стал действовать как человек — по своему раз­умению. Моральные нормы это ещё не закон в юридическом смысле, но чело­век, соблюдающий их, исполняет законы совести, законы человеческих взаи­моотношений, и вряд ли такой человек станет преступником. Человек, у кото­рого есть совесть — счастливый человек. Он обладает нравственным компасом, который не даст ему сбиться с правильного пути и в бурном океане жизни проведёт его мимо рифов и мелей. Так что не отчаивайся Сергей Владимиро­вич, у тебя есть нравственный компас, и он выведет тебя из этого водоворота.

—    Не знаю, неуверен. Пока что будущее представляется мне весьма ту­манным. Свобода уже не прельщает меня. Я даже боюсь её. В тюрьме всё ясно, всё определено. Сиди, работай, искупай вину, жди освобождения. После двух — трёх лет заключения свобода — это светлый луч, это надежда на новую жизнь. А для меня свобода сейчас — это свобода от всего: от жилья, от учёбы, от денег, от друзей. От такой «свободы» хочется выть.

—    Приятно побеседовать с умным и образованным человеком, — не без иро­нии произнёс Юрий Васильевич, — который так хорошо, на «научной основе», подготовил себя к сидению в тюрьме. Но всё же я буду добиваться твоего ос­вобождения, а ты постарайся подготовить себя столь же «научно» к жизни на свободе. У тебя всё не так уж и плохо. Если ты женишься на Юле, то тебя про­пишут к ней в общежитие. Значит, жильё у тебя будет. Это раз.

Поскольку Юля будет не одна, она сможет рожать здесь и, следовательно, вы оба останетесь в Найске. Это два. Если тебе вынесут оправдательный приговор, то я добьюсь твоего восстановления в институте, и ты сможешь продолжить учёбу. Это три. Так что на свободе перспективы у тебя не хуже чем в тюрьме.

—      Да, но только есть одно «но» — если Юля выйдет за меня замуж.

—      Вот об этом-то мы сейчас её и спросим. Хочешь, я позвоню ей? Я уверен, что она согласиться.

—      Нет, подождите… Ведь, придётся снова подавать заявление, ждать два меся­ца. Может быть лучше после суда? Когда всё определиться. Вдруг меня посадят! Зачем тогда этот брак? Надо подумать…

—       Не надо думать. Не надо ждать два месяца. Ты любишь её?

—       Да.

—    Тогда женись! Юля беременна и вас зарегистрируют без испытательного срока. И потом, вы ведь уже подавали заявление. Значит, в книге регистрации есть соответствующая запись.

Сергей набрал в лёгкие воздуха, как перед прыжком в воду, и выдохнул, — звоните!

Юрий Васильевич набрал номер.

—       Здравствуйте Юлия Петровна. Говорит защитник Сергея, адвокат Казанцев.

Здравствуйте Юрий Васильевич. Что-нибудь случилось?

—       Да, случилось. И очень важное событие.

У Юли перехватило дыхание.

—      Ставлю вас в известность, что Сергей Владимирович оформил развод со своей бывшей супругой, Валентиной Егоровой, и просит вашу руку и сердце.

У Юли сразу пересохло во рту.

—      Повторите, — произнесла она срывающимся и в миг осипшим голосом, — я не поняла. Что, Валя дала ему развод?!

—       Совершенно верно.

Возникла довольно длительная пауза.

—       А почему вы мне сообщаете об этом, а не Сергей? Где он?

—      Он здесь, рядом, но страшно трусит. Боится, что вы ему откажите. Я высту­паю сейчас в роли посредника, а вернее, свата.

Юля молчала, приходя в себя.

—       Значит, теперь мы сможем пожениться?

—       Да. Сергей ждёт вашего ответа.

—       Что же он стал такой нерешительный? Может быть, вы дадите ему трубку?

—       Конечно. С большим удовольствием.

—     Сергей, потной от волнения рукой, взял трубку и произнёс каким-то чужим хриплым голосом.

—       Юля. Это я.

—       Что-то голос у тебя изменился, — сказала Юля.

—       Сергей прокашлялся.

—       Да так. Не обращай внимания.

—       Так что же ты хочешь сказать мне?

—       То же самое, что и Юрий Васильевич.

—       А ты можешь повторить?

—       Могу…

—       Ну!

—       …Котёнок… Я люблю тебя… Давай поженимся…

—       Вот это уже лучше, — похвалила Юля. — Повтори ещё раз.

—      Сергей смутился, но сказал уже более решительно. — Я люблю тебя, малыш. Выходи за меня замуж.

—      Эти слова как музыка звучали в ушах Юли.

—      Повтори, — выдохнула она.

—      Да люблю я тебя, чёрт возьми! Люблю! — кричал в трубку Сергей. — Я жить без тебя не могу!.. Ты согласна?!

—      На глазах у Юли навернулись слёзы. — Повтори…

—      Не буду, я всё сказал! Да или нет?!

—      На другом конце провода молчали. Сергей слышал лишь прерывистое ды­хание.

—      Так да или нет?

—    Ну что ты спрашиваешь? — услышал он, наконец, всхлипывающий голос. — Разве ты не знаешь?.. Конечно да. Да! Да! Ты слышишь, дурачёк мой любимый?

—      Слышу… Слышу!!! Спасибо тебе, родная!

—      За что?

—      За всё. За то, что ты есть! За то, что ты согласна стать моей женой. За то, что ты не оттолкнула меня, не предала!

—      Чудак. У меня и в мыслях такого не было.

—      А что же ты молчала?

—    …От счастья. Я не верила своим ушам. Неужели всё позади? Неужели мы опять будем вместе?!

—     Будем, родная, будем! Завтра же, нет, сегодня, подаём заявление. Ты со­гласна?

—      Согласна!

—      Тогда садись и пиши.

—      Сейчас! — выдохнула Юля сквозь слёзы.

—     Вы отпустите меня? Нам нужно подать заявление, — обратился Сергей к Юрию Васильевичу.

—      Конечно. Сейчас позвоню Николаю Алексеевичу, и он выпишет пропуск.

—      Спасибо вам!

—      Не за что. Защищать людей — моя профессия.

В тот же день Сергей и Юля подали заявление во дворец бракосочетания. Регистрация была назначена через три дня.

Источник: www.cibum.ru