“Плоды любви”

Страницы повести «Женькина любовь»

Действующие лица:

Александр Губерт (Саша) – (18 лет жизни. Родился 103 года назад, но 85 из них он пролежал замороженный в клинике мединститута).

Георгий Евгеньевич  Раковский – космонавт, космобиолог, дальний родственник Саши.

Рита – жена Георгия – космонавт, космобиолог.

Валера и Женя – дети Георгия и Риты (19 и 18 лет).

Сибирь, Найск.

Пошла третья неделя апреля. Георгий снял в Найске квартиру, а Валера и Женя теперь учились в одной школе с Сашей. Каждый день они встречались на большой перемене в буфете, потом садились за столик, кушали, обменивались новостями и впечатлениями. Школьные дела у них шли неплохо, только Жене приходилось частенько оставаться на шестой час из-за математики. Саша и Валера тоже иногда оставались вытягивать «хвосты», но это было нечасто. После школы Александр возвращался домой либо с Женей, либо с Валерой, либо с обоими сразу.

Валера записался в школьный бассейн и посещал его во второй половине дня три раза в неделю. Он всерьёз увлёкся плаванием и показывал неплохие результаты. Тренер был им доволен и говорил, что у него отличные данные. Саша тоже посещал бассейн. Там он встречался с Аней, но контактов у них не было. Аня избегала его.

После школы Женя часто приходила в гости к Саше. Они играли в компьютерные игры, гуляли по Найску. Погода стояла хорошая, и подростки частенько посещали строительство общины медиков и биологов «Эскулап», как называл её Саша.  Он катал Женю на своём горном велосипеде, а когда наступал вечер, они сидели в кафе, слушали музыку, танцевали и Александр украдкой целовал Женю, а большего Женя не допускала,

Валера же был сам по себе. У него появилась своя кампания. Это были те же парни, которые гоняли с ним зимой на снегоходах, только теперь они переключились на спортивные мопеды. В этом отношении в Найске было куда лучше, чем в Москве. Там можно было кататься только по дворам, да переулкам, где не было большого количества машин. На оживлённую улицу на мопеде не сунешься! Да и не разрешалось. Поэтому мопеды в Москве не пользовались популярностью. Зато в Найске, особенно по окраинам, для мопедов было раздолье. Ребята гоняли наперегонки, заезжали в тайгу и ездили там по просёлочным дорогам и тропам. Мопеды были спортивные, жаль только, что скорость по просёлкам автоматически поддерживалась в пределах 40 — 45 км/ч.

Валера быстро освоил новый вид транспорта и стал просить отца подарить ему спортивный мопед. Ему надоело кататься на чужих. Георгий Евгеньевич посоветовался с Ритой и решил купить. Он приветствовал спортивные увлечения сына. Так у Валеры появился свой железный «конь». Пришлось купить и экипировку. Это был чёрный спортивный костюм с красным шлемом. В костюме были предусмотрены налокотники, наплечники, наколенники и краги. Надев его, Валера напоминал собой мощного хоккеиста. Погода в апреле стояла хорошая, температура днём поднималась до плюс десяти, в городе было сухо, а дороги в тайге быстро подсыхали. Валера носился на мопеде с ватагой таких же, как он сорванцов, восемнадцати и девятнадцатилетних подростков, и был счастлив. Ему открылся совершенно новый мир увлечений,  мир природы, который был недоступен в Москве. Каждый раз он возвращался домой грязный, предельно усталый, но довольный.

Сегодняшний вечер Саши и Жени мало отличался от предыдущих. Они посидели в кафе, потанцевали, потом вышли на улицу и побрели, куда глаза глядят. Был прекрасный тихий вечер. Солнце уже клонилось к закату, лёгкий ветерок доносил с тайги запах сосен, кедров, можжевельника. С реки временами слышался треск ломающегося льда. Начиналось половодье. Александр с Женей вышли на набережную. Лёд уже почернел, покрылся длинными трещинами, у берега поверх льда выступила вода.

— Скоро начнётся ледоход, — сказал Александр. — Может и наводнение будет. Говорят, лет десять назад вода поднялась на четыре метра и затопила всю нижнюю часть города. Такое здесь бывает. Раньше, когда не было набережной, река постоянно выходила из берегов. Теперь берега подняли, укрепили и наводнения нечасты.

— Поцелуй меня, — попросила Женя.

Саша обнял её и чмокнул в нос.

— Не балуйся. Поцелуй, как следует.

— Но здесь люди. Давай отойдём куда-нибудь.

— В кафе ты не стеснялся.

— Там молодёжь. Там все целуются.

Они зашли в парк и сели на скамейку. Женя сразу взобралась к Саше верхом на колени.  Темнело.  Народу по близости не было. Он обнял её и стал нежно целовать в щёки, в губы. Она отвечала ему тем же.

— А как у тебя дела? Месячные были?

— Не, — помотала головой Женя.

— Вообще ничего?

— Вообще. Наоборот, меня иногда подташнивает, хочется солёненького. Всё как в январе.

— Так ты, что беременна?

— Да…

— Значит, надо доставать таблетки для выкидыша?

— Не надо.

Саша вопросительно посмотрел на неё.

— Почему?

— Я решила оставить ребёнка.

— Ты что сбрендила!? Ты собираешься рожать?

— Да.

— Рожать в 18 лет?!

— Мне будет 19.

— Всё равно это рано. Зачем тебе ребёнок? Ты же учишься в школе.

— Мне жалко убивать его. Понимаешь, когда я забеременела в первый раз, в январе, я долго не решалась сделать выкидыш. Достану таблетки, посмотрю и спрячу. Тянула, тянула и дотянула до начала марта. Наконец решилась, приняла. А к вечеру началось! Меня, то в жар, то в холод бросает, ломает всё тело. Потом температура небольшая поднялась. Ночью кошмары снились. А на следующий день с меня потекло. В школу я не пошла, сказала, что плохо себя чувствую. Мама дала мне таблетки от простуды, но я только делала вид, что принимаю их, а сама выбрасывала в мусорное ведро.

Наконец почувствовала схватки. Пошла в туалет, села и стала ждать. Первый раз ничего, покапало, покапало и перестало. Потом, через полчаса опять схватки. Я опять в туалет. И тут началось! Всю меня наизнанку вывернуло. В животе спазмы. Чувствую, что рожаю, что выходит он, твой ребёнок. Наконец вышел он и упал в воду вместе с кровью, слизью, а за ним пуповина тянется. Потом и она вышла с плацентой. Я вытерлась, встала, гляжу, а он лежит, такой маленький, скрюченный весь, как мышонок. Голова большая, а тельце, ручки, ножки крохотные. Мне так его жалко стало. Чувствую, что не могу я его смыть, спустить в канализацию. Это же твой ребёнок! Мой сын! Стою и плачу над ним. Потом оторвала бумагу, взяла его, вытерла, завернула и сунула в карман. Вышла из туалета, а в теле слабость и ноги плохо слушаются. Легла на диван, полежала. Мама спрашивает, что со мной? А я говорю — всё нормально. Лежала минут сорок. Стало полегче. И решила я его похоронить. Но где? Кругом снег да лёд. Потом вспомнила, что в соседнем дворе недавно канаву копали, трубы прокладывали. Сказала маме, что хочу погулять, а она ни в какую не отпускает. Сиди, говорит, дома, на тебе лица нет. Пришлось подождать пока она уйдёт в магазин. Папы тоже не было, он по своим делам куда-то уехал, Валерка в школе. Оделась я и вышла. Прошла в соседний двор. Там канаву уже зарыли, но земля, песок ещё не смёрзлись.  Нашла я какую-то палку, расковыряла землю возле берёзки и опустила туда моего первенца… Твоего сына…  Потом зарыла, поплакала и пошла домой. А мама уже вернулась и отругала меня.

Ну, а потом ничего. На следующий день пошла в школу. Только груди побаливали и стали твёрдыми. Из них всё жидкость какая-то сочилась. Потом и это прошло. Словно ничего и не было. Но я решила с тех пор, что больше не буду делать выкидыш. Не хочу ещё раз пережить этот кошмар.

— А чего же ты не предохранялась?

— А чего же ты не предохранялся?

— Да некогда было, да и незачем. Думал, что всегда можно  выкидыш вызвать.

— А я надеялась, что не забеременею, но тебя же, как прорвало! Я и не думала, что ты такой сексуальный — как кролик!

Саша помолчал, потом сказал твёрдо.

— Не нужен тебе ребёнок. Ни тебе, ни мне. Ты представляешь, что будет, когда родители узнают, что ты беременна? А ещё узнают от кого! Помнишь, что было во Флориде, когда дедушка узнал про нашу первую близость?

— Помню, — потупясь, произнесла Женя. — И всё равно я оставлю ребёнка.

— Ну и дура! — не выдержал Александр. — У тебя что, не будет другого времени родить? Я что, на Марс завтра улетаю? Кончишь школу и рожай, сколько хочешь. Я, может даже… женюсь на тебе!

— Мне всё равно женишься ты или нет, я хочу родить от тебя ребёнка.

— А кто его будет воспитывать? Ты?! Ты, то в школе, то в кафе, то на танцах, то в бассейне, а за ребёнком уход нужен. Я же вижу, как Юля со своей Викой мается. Но она уже взрослая, а ты? У тебя ещё ветер в башке, сквозняк! На меня, во всяком случае, можешь не рассчитывать. Я не собираюсь становиться отцом в 19 лет. Мне и Вики хватает. Она мне как дочь, или как сестрёнка. Впрочем, это не важно, я люблю её и больше мне никто не нужен.

— Я на тебя не рассчитываю. Мне мама поможет  и папа.

— Да, как же! Держи карман шире! Они отругают тебя, а потом заставят сделать выкидыш. Они же понимают, что такое маленький ребёнок, да ещё у школьницы!

— А я не скажу родителям, что беременна, пока не станет заметно. Пока они сами не догадаются. А там уже поздно будет что-либо делать. Придётся рожать.

— Женька, не дури! Если ты меня не послушаешь, я с тобой поссорюсь. Я в эти игры не играю. Отцом в 19 я не буду!

— Будешь, будешь, куда ты денешься, козлик!

— А я всё расскажу твоим родителям.

— Ага. И расскажешь, как ты ночью ко мне в гостиницу бегал? И как во Флориде на пляже меня поимел?

Александр задумался.

— Не хотелось бы мне портить отношения с твоими родителями. Они многое для меня сделали. Я им очень благодарен, особенно дяде Жоре. Но если ты меня вынудишь, то придётся им всё рассказать. Так и знай. А таблетки я тебе всё равно достану.  А ты подумай хорошенько. Надумаешь, приходи. А иначе мы в ссоре. Всё, пока.

Александр встал и зашагал домой. Женя села на скамейку и заплакала. Уже стемнело. Вдоль набережной зажглись фонари. Их свет достигал кустов, деревьев и создавал сказочные тени. Никого вокруг не было. Жене стало страшновато одной. Она встала и пошла на освещённую улицу. По ней мчались вереницы машин, шли прохожие. Она шла и ей было очень грустно и одиноко. Но она была упряма и ни за что не собиралась отступать от задуманного. Она твёрдо решила рожать.

Источник: www.cibum.ru