“Процесс”

(Отрывок из романа «Новые кроманьонцы»)

 

Действующие лица:

Сергей Майоров – студент 5-го курса медицинского  института, генетик.

Юля Пахомова – студентка мединститута (2-ой курс) – подруга Сергея. 

С утра на площадь перед зданием суда начали стекаться толпы студентов. Часам к десяти их скопилось не менее двухсот. Для тихого провин­циального Найска это было событием. В толпе появились телерепортёры и корреспонденты.

Судья с удивлением поглядывал на площадь из окна своего кабинета, а народ всё прибывал и прибывал.

«И кто бы мог подумать, что этот процесс привлечёт такое внимание? — думал он. — Ещё вчера ничто не предвещало столь бурных событий. Всё шло как обычно. И вдруг, на тебе!»

Судья был не молод, но за всю свою многолетнюю практику не имел громких дел. И сейчас его очень беспокоило это скопление народа. В толпе студентов появились лозунги:

 

«Свободу Сергею Майорову!»

«Сергей — мы с тобой!»

 «Сергей — ты прав!»

 

Судья ёрзал на стуле, вспоминая обстоятельства дела. Он, как назло, не очень внимательно ознакомился с ним накануне, и сейчас его репутация была под угрозой. Процесс неожиданно приобретал скандальный характер. До пен­сии оставалось ещё два года, а прокурор уже метил на его место, обвиняя его в либерализме и беспринципности. Скверно было и то, что разбираемый случай был не типичен, а законы носили весьма расплывчатый характер.

«Чёрт бы побрал этого студента-медика, — думал судья. — И взбрело же ему в голову кастрировать своего соперника! Ох уж эта молодёжь, совсем рас­поясалась!»

Однако делать было нечего, надо было начинать заседание.

Сергея привезли в закрытой милицейской машине и вывели на ступеньки подъезда. Студенты шумно приветствовали его.

 

—     Сер-гей! Сер-гей! Сер-гей! — дружно скандировали они.

 

Подсудимый приветливо помахал им рукой.

В зале народу было битком. Пришло много известных и уважаемых лю­дей города, врачей клиники, преподавателей института. Сам директор клини­ки, профессор Зверев, тоже был здесь. Суетились репортёры и журналисты. Один из присяжных заседателей передал судье, что в зале находится извест­ный космонавт Георгий Раковский, который специально прилетел из космоса, чтобы присутствовать на процессе. Это повергло судью в состояние близкое к панике.

«Всё это козни прокурора, — думал он. — Хочет меня подсидеть, осрамить перед высокими гостями. Нет уж, дудки! Я не под­дамся ни на какие провокации. Всё будет по букве закона».

Он принял таблетку валидола и на ватных ногах вошёл в зал.

—     Встать! Суд идёт! — скомандовал секретарь и процесс начался.

Первым слово было предоставлено следователю Когтеву, который изло­жил суть дела. Затем слово взял представитель обвинения — прокурор. Он как лавина обрушился на Сергея.

—    Что мы видим из материалов следствия? — вопрошал он. — А то, что быв­ший студент-медик, Сергей Майоров, используя медицинские знания, полу­ченные в институте, обратил их во зло! Он безжалостно кастрирует своего товарища по команде, известного в Найске жокея Анатолия Фадеева, только за то, что тот попытался отбить у него любовни­цу! В то же время, студент Майоров ведёт двойной, аморальный образ жизни. Встречаясь со своей сожительницей Юлей Пахомовой, он едет в отпуск и женится на чистой и честной девушке, Валентине Егоровой, которая ничего не знает о его распутной жизни. Питая к своему товарищу по команде чёрную зависть, студент Майоров, вместе с любовницей разрабатывает коварный план мести сво­ему сопернику. Он рассчитывает на то, что известный жокей, подвергнутый кастрации, будет сломлен морально и физически.

Сергей договаривается со своей любовницей, что та обвинит Анатолия в изнасиловании и тем самым, подсудимый уйдёт от наказания. Искалеченный Анатолий, кончает жизнь самоубийством. Мы потеряли хорошего парня, известного спортсмена, строителя высокой квалификации.

Анатолий погиб накануне своей свадь­бы! Жена студента Майорова, Валентина, пыталась покончить с собой, узнав об измене мужа. Сейчас она оформила развод с ним. Мы с вами являемся свидетелями того, до какой низости может докатиться человек в своём аморальном падении. Я требую вынесения Майорову самого сурового приговора в соответствии со статьёй 218 Уголовно-процессуального кодекса – 10 лет лишения свободы!

«Ну что же, — подумал судья, — дело довольно ясное. Статья 218 — нане­сение тяжких телесных повреждений, повлекших расстройство здоровья и психики. Срок от 5-ти до 10-ти лет. Прокурор, видимо, прав. Получит у меня этот Майоров!»

Дальше пошли вопросы к обвиняемому. Задавали их в основном присяжные-заседа­тели. Судья пока решил не вмешиваться и послушать, что скажет подсудимый в своё оправдание.

—    Расскажите, гражданин Майоров, как вы кастрировали своего товарища по команде? — был один из вопросов.

Сергей стал рассказывать, как было дело. Всё произошло в лесу, на тренировке и свидетелями были только кони, Кумир Юли и Ласточка Анатолия.

Затем встал следователь Когтев и предложил суду посмотреть видеоза­пись сна лошади Ласточки, которую удалось сделать с помощью новейшей медицинской техники.

—     Это интересно, — согласился судья, — давайте посмотрим.

Николай Алексеевич Когтев включил видеоплеер.

—       Очень интересно, — сказал судья после просмотра. — Жаль, что эта запись не может служить доказательством. Нет ещё подобной практики в мировом судебном делопроизводстве.

—    Возражаю, — заявил прокурор. — Считаю, что данную видеозапись сле­дует приобщить к делу. Никто же не обвинит лошадь в необъективности и фальсификации! Запись заверена сотрудниками Московской медицинской академии и является официальным документом.

«Чёрт с ним, — подумал судья. — Не буду с ним спорить. Это ничего по сути не меняет. Факт кастрации доказан и без этого».

—    Если запись заверена надлежащим образом, то я согласен. Запись при­общается к делу, — объявил судья.

Вопросы задавали довольно долго. Сергей обстоятельно отвечал на них.

«Хорошо держится это Майоров, — отметил про себя судья. — В его положе­нии многие теряют мужество, просят о снисхождении».

Постепенно вырисовывалась картина весьма далёкая от той, которую на­рисовал прокурор.

На вопрос: «Почему вы решили, что ваша девушка была изнасилована?» Сергей ответил, что так ему сказала Юля. Тогда вызвали свидетельницу Пахо­вому Юлию и она рассказала, как было дело.

—    Почему вы сразу не обратились в милицию или в прокуратуру? — задал вопрос судья.

—      Я не хотела огласки… Мне было стыдно.

—      Зачем же вы рассказали об этом Сергею?

—      Нервы не выдержали.

—      Да, но факт изнасилования не доказан, есть только косвенные данные. Прямых свидетелей нет.

Тут снова слово попросил следователь Когтев. Он привёл результаты следственного эксперимента, показания ребят из конноспортивной школы и, наконец, прокрутил видеозапись сна Юлиного коня, Кумира.

—    Это меняет дело, — задумчиво произнёс судья. — Вы не против приобще­ния записи к делу? — обратился он к прокурору.

—    Я против, — решительно заявил тот. — Сны лошадей не могут служить до­казательством. Мало ли кому что присниться!

—      Но вы только что не возражали против первой видеозаписи!

—     Я возражаю и против первой. Факт кастрации не нуждается в подтверж­дении. Его признал сам подсудимый.

—       Но вы же знаете, что признание подсудимого не является доказатель­ством. Бывают случаи, когда обвиняемый пытается скрыть истинных вино­вников и берёт всю вину на себя.

—     Это не тот случай, — заявил прокурор.

—     А что скажет защита?

—    Защита не может не принять во внимание такой документ как представ­ленная видеозапись. Как справедливо заметил господин прокурор в начале за­седания, лошадь не может быть пристрастной.

—    И так, возражений со стороны защиты нет. Видеозапись приобщается к делу.

—     Я протестую! — заявил прокурор.

—     Протест отклонён, — ответил судья.

По мере опроса свидетелей версия обвинения рушилась как карточный домик. Тренер Сергея, также выступил в защиту подсудимого. Он рас­сказал про запои Анатолия, про его недисциплинированность. Потом всплыла история с аварией универсального робота, произошедшая по вине не трезвого Анатолия. Оказалось, что Анатолию грозило тюремное заключение. И даже невеста Анатолия, Наташа, честно рас­сказала всё, что знала  про преступление Анатолия в отношении Юли.

Выступил и профессор Лебедев. Все присутствующие узнали, какую ра­боту вёл Сергей Майоров в институте вместе с Андреем Гевко, узнали, что Парижская академия присвоила студенту Майорову учёную степень магистра биологии за создание новой модели мутаций генома.

За Лебедевым выступил и начальник клиники профессор Зверев в защиту Сергея и Юли. Рассказал об их участии в судьбе замороженного и воскресшего через 85 лет Саши Губерта.

—     Всё это очень интересно, — заявил судья, — но к делу не относится.

—   Как это не относится? — запротестовал защитник. — Это характеризует обвиняемого как очень порядочного человека!

По залу прокатились возгласы одобрения, аплодисменты. Зал чутко реа­гировал на каждое выступление свидетелей обвинения и защиты. Симпатии зала были явно на стороне Сергея. С улицы временами доносились возгласы:

 

Сер-гей! Сер-гей! Сер-гей!

 

—    Попросите, чтобы студенты успокоились, — не выдержал судья. — Они мешают работать.

Последним выступил защитник Юрий Васильевич Казанцев. Он обрушился на прокурора, разбивая один довод обвинения за другим. Он потребовал извиниться пред­ставителя обвинения перед Сергеем и Юлей за то, что тот назвал теперь уже законную жену Сергея Юлю любовницей и предъявил суду документы подтверждающие факт бракосочетания. Прокурор был вынужден извиниться.

Остался последний вопрос — об использо­вании Сергеем медицинских знаний в преступных целях.

—    Уважаемый гражданин судья, — заявил защитник, — Сергей Майоров пока не является врачом, а пострадавший не был больным. Так что клятва Гиппо­крата здесь не нарушена, тем более что студент Майоров её ещё не давал. Самоубийство Анатолия вызвано не только фактом кастрации, но и другими, более серьёзными причинами, о которых я вам уже до­кладывал. Он натворил массу неприглядных дел, которые и привели его на край гибели. Таким образом, я не вижу в действиях подсудимого Майорова состава преступления. Я предлагаю органам юстиции обратиться к нашим парламен­тариям с законодательной инициативой о принудительной кастрации всех на­сильников, как это делается в других странах. Я требую оправдательного при­говора по делу Сергея Майорова!

Зал поддержал заявление защитника аплодисментами.

—     Признаёте ли вы себя виновным? — обратился судья к Сергею.

—    Нет, не признаю, Если преступнику удалось уйти от ответа перед зако­ном, мой моральный долг покарать его.

—     Браво! Молодец! — закричали в зале, — свободу Сергею Майорову!

—     Суд удаляется на совещание, — объявил судья.

Совещание длилось долго. Мнения присяжных разделились. Одни счита­ли, что Сергея следует посадить за самоуправство. Другие считали, что можно ограничиться  денежным штрафом, третьи предлагали оправдать сту­дента. Судья слушал и думал:

«А что завтра напишут о нём в газетах? Если он посадит Сергея — общественность будет недовольна. Если оправдает — на­чальство возмутится, обвинит в либерализме. Тут уж прокурор неприминет лягнуть его! Как быть?»

Наконец соломоново решение было найдено.

—     Встать! Суд идёт, — раздалось в зале.

—    Объявляется приговор суда по делу гражданина Майорова Сергея Вла­димировича…

Далее судья стал читать длинный текст приговора.

…«Учитывая то-то и то-то… а также то, что Сергей Майоров ранее не судим, имеет положительные характеристики… Приговорить Майорова Сергея Владимировича к одному году тюремного заключения условно с испытательным сроком один год, и к денежному штрафу в размере 10000 рублей, которые он обязан вы­платить сразу или частями в течение десяти лет после окончания института и начала трудовой деятельности.

Суд постановляет освободить гр. Майорова С.В. из-под стражи немедлен­но, в зале суда. Суд ходатайствует о восстановлении гр. Майорова в институте и приёме у него государственных экзаменов за четвёртый курс».

—     Ура!.. — прокатилось по залу.

—     Уррааа…!!! — подхватили на улице.

Сергея тут же обступили студенты и начали качать. Фотокорреспонденты щёлкали фотоаппаратами, репортёры пытались взять интервью. Юля стояла рядом и плакала от счастья. Защитник, Юрий Васильевич, видя, что Сергею не выйти из зала, схватил его за рукав и толкнул в боковую дверь, у которой стояла охра­на. За ним проскочила и Юля.

—     Ну что, поздравляю! — воскликнул защитник. — Легко отделался.

Рядом с ним появился следователь.

—    Поздравляю, — сказал Николай Алексеевич и пожал Сергею руку. — Всё получилось, как и было задумано.

—    Вы неплохо поработали, друзья, — заметил профессор Зверев, обраща­ясь к следователю и защитнику. — Приглашаю всех на банкет. Встречаемся в семь вечера в ресторане «Кедр». Идёт?

—    Идёт, — поддержал Николай Алексеевич, но только без дам. Чисто муж­ская кампания. А ты, студент, иди, охраняй свою Юлю, а то я её у тебя отобью!

—     Понял, — улыбнулся Сергей.

Сергей и Юля вышли на улицу.

—    Где мне теперь ночевать, ума не приложу? — задумчиво произнёс бывший заключённый. — Хоть снова в тюрьму садись! Придётся идти в приют для бездомных. Но уж больно там общество не подходящее.

—    Давай зайдём к Ольге и Андрею. Можно у них устроиться, — предложила Юля.

—    Су­пруги Гевко были уже рядом. Андрей схватил Сергея в охапку и закружил по лестничной площадке.

—     Поздравляю, старик! Ты молодец! Здорово держался!

Вскоре в квартире Ольги на столе появилась бутылка коньяка и закуски. Юля с Ольгой не притронулись к спиртному поскольку обе были беременны, зато Сергей с Ан­дреем нализались «до чёртиков». Они целовались, несли какую-то пьяную чушь и, наконец, уснули на диване, обнявшись.

—    Ну, мне пора, — сказала Юля. — Эти друзья теперь до утра проспят. Их и пушкой не разбудишь.

—     Оставайся у меня, — предложила Ольга. — Куда ты пойдёшь одна? Поздно уже.

—     Ничего. Я уже привыкла одна. Прогуляюсь. Завтра утром созвонимся.

 

Источник: www.cibum.ru